Санный Путь

Едем, едем, моя радость...

Уэйн, я просто пошутил

Есть два фантастических романа, созданных в начале прошлого века и описывающих в качестве неизвестного, но пугающего будущего 1984 год. Один - который так и называются - знают все, а вот второй - он называется "Наполеон Ноттингхильский" и принадлежит перу Г.К.Честертона - по-моему так широко не читают и не перечитывают... И это очень жаль, потому что если предсказание Оруэлла касалось угрозы тоталитарных режимов, то предсказание Честертона касалось локальных конфликтов, гражданских войн и того, как легко цивилизованные люди могут начать всерьез, произнося пафосные слова и распевая гордые гимны, убивать друг друга, потому что за чью-то идею пролилась первая капля крови. Первая жертва - это роковой рубеж, и после нее жертвы начинают множиться с обеих сторон, никто не в силах отступить. Самой потрясающей сценой - кроме конечно победы горстки храбрецов над хорошо вооруженной толпой обывателей, потому что храбрецы пригрозили взорвать водонапорную башню и затопить Лондон (страшно даже цитировать - а ведь это просто фантазия писателя, высказанная в 1904 году), - так вот, кроме этой грандиозной победы Наполеона Ноттингхильского, самая потрясающая сцена это его финальный диалог с тем-самым-всеми-избранным-королем, котрый невольно спровоцировал бойню. Невольно - потому что король, как выясняется, не ожидал встретить хотя бы одного, кто воспримет его слова всерьез. Но на всякого шутника и позера, как выясняется, всегда найдется хотя бы один фанатик... И вот самое сильное впечатление от книги оставляет то, что очевидное заблуждение, преступное и страшное, не мешает читателю посочувствовать именно фанатику. Понимаешь, почему он упорствует в своей призрачной вере. А негодование вызывает тот, кто сказал высокие слова, не имея в виду ничего серьезного. Тем не менее Уэйн - тот  самый Наполеон - зовет обманщика с собой в путешествие, говоря о том, что благодарен ему за шанс поверить в идеал. С сочувствием он произносит свой вопрос: и ты даже отдаленно не предполагал, что люди пойдут за это умирать? - И дальше главный герой подтверждает: мы оба нужны городам, и оголтелый фанатик, и оголтелый насмешник. Мы подарили им поэзию... И сила его веры такова, что даже гуманист Честертон провожает со страниц своего романа этих двух персонажей как новых Дон Кихота с Санчо Пансой, и перечитав в очередной раз его книгу я вновь поняла слова другого любимого честертоновского героя, священника отца Брауна: зло страшно не тем, что оно где-то далеко, оно есть в каждом. Фанатизм страшен, с какой бы стороны баррикад он ни разгорался. Вера в святой идеал заразительна, и нужно понять, что доверие человека может быть так легко обмануто как напыщенным и таящим в душе насмешку Престолоблюстителем, так и горящим яркой идеей суровым и харизматичным героем Сопротивления. И только сегодня я поняла, что Честертон нарочно не ввел в противостояние враждующих отрядов никакой идеологии. Только право заявить о себе, право быть такими, какими они захотели - ничто иное не отстаивали сражающиеся. Как не вспомнить героиню Сомерсета Моэма, которая перефразируя Евангелие говорит: душевный покой можно обрести не в борьбе, не в работе, не в любви, а только в своей душе. Но - признаем, что за всю историю человечества этот духовный подвиг остается самым сложным и непосильным... Поистине, человек слаб, и не надо над этим шутить.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 
Joomla 1.5 Templates by Joomlashack